December 26th, 2009

Намерения

Уже несколько раз читал во френд ленте высказывания либертарианцев о необходимости наказывать за намерения. Вот последний пример:
Свобода слова не должна быть ограничена ничем. Единственный момент - реальные (а не декларируемые в качестве шутки или балабольства) призывы к убийству и планы убить конкретного человека должны быть наказуемы. Но тут наказывается не речь, а намерение убийства (только в том случае, если оно реально).

Кто-нибудь может объяснить, что такое "реальное намерение убийства"?
 
 

Об общественных понятиях

Отличный пост от bbb, помогает упорядочить взгляды.
Спасибо razielglo, что вытащил из комментариев.

"Собственность и все, что с ней связано (свобода, агрессия, права и т.д.) суть понятия исключительно общественные, потому что и существуют исключительно для регулирования общественных отношений. Для Робинзона нет собственности, свободы и т.д. То есть действовать эти понятия могут только тогда, когда они разделяются обществом. При этом общественный (то есть единвственный) смысл этих понятий состоит в поддержании мирного взаимосуществования и взаимодействия, в предотвращении войны всех против всех. Поэтому если я считаю, что вот этот дом мой, но все поголовно вокруг считают, что он на самом деле ваш, то мне придется или смириться и утереться, или начать ту самую войну против всех, для избежания которой и возникла концепция собственности.

При этом и государство существует ровно по той же самой причине - для поддержания мира, порядка, спокойствия. Его роль вторична по отношению к собственности, то есть люди воспринимают государство как неизбежный механизм для обеспечения мира, когда безгосударственные отношения собственности не срабатывают. А вся либеральная идея, как я ее вижу, сводится, по большому счету к тому, что все больше и больше разнообразных форматов поведения, в сумме и составляющих "государство", демонстрируют свою сравнительную неэффективность и могут быть заменены договорными форматами собственности. При сохранении, естественно, тех же базовых предпосылок - собственность и государство как инструменты обеспечения мирного сотрудничества. То есть государство не "отменяется", а "рассасывается", прямо как у Ленина в "Государстве и революции" (это тот самый случай, когда остановившиеся часы показали верное время).

На ваши рассуждения о "частной мести", а также на несколько пугающие рассуждения об истреблении Берлускони я могу ответить так. "Месть" в адрес преступника, как элемент общего наказания, предполагает прежде всего наличие преступления, преступника. А понятие преступления и преступника - это, вы будете смеяться, такие же общественные понятия, как и собственность. Икс вас ударил, вы считаете его преступником и ударяете его в ответ, но все это пока есть просто ваша драка. Вполне возможно, что Икс считает преступником вас, и то, что вы сочли его первым ударом, было в его глазах местью-наказанием. Поэтому решающую роль играет не то, что думаете вы с Иксом, а то, что думают окружающие люди. Именно господствующее мнение делает некое поведение преступным, и это такое поведение, которое по определению маргинально, редко. Поэтому его и можно подавить силами общества - преступники суть незначительное меньшинство. Именно поэтому и возможна борьба с преступностью, не сводящаяся ко всеобщей драке всех с каждым. Возвращаясь же к нашему Берлускони, мы видим, что исполнение долности премьер-министра обществом не рассматривается как преступление. Соответственно, ваш единомышленник, решивший "наказать" Берлускони, будет выглядеть таким же преступником, как какой-нибудь озабоченный деятель, решивший, к примеру, убивать девушек в коротких юбках, потому что ему короткие юбки кажутся "преступлением". Единственным результатом его усилий будет, помимо возможной смерти Берлускони (понимаемого как демократически избранного премьера в стране, ни малейшим образом не стоящей на грани гражданской войны или сецесси - это важное условие), всеобщая охота против него и его немногочисленных единомышленников, неизбежно завершающаяся его отловом, как это много-много раз бывало с подобными революционными террористами. Я могу, возможно, оценить возвышенные чувства такого террориста, готового пойти на плаху ради народного счастья, как он его себе понимает, но все равно вынужден буду считать его вредным и недалеким авантюристом, каковым он, естественно, и являлся бы. Нет ничего более нелиберального, как попытка силой навязать людям то общественное устройство, которое они не считают желательным, а в сегодняшнем мире (как минимум, западном) люди, очевидно считают желательным именно представительную демократию".