June 15th, 2020

"Медвежий угол"

Город в Швеции, где кроме хоккея, больше ничего нет. Так получается, что хоккеист насилует девушку, хотя и не совсем отдает себе отчет в том, что это насилие. Насильник - главный хоккеист молодежной сборной, в будущем восходящая звезда большого хоккея. Девочка - дочь директора команды. Свидетель - сын иммигрантки уборщицы, тоже один из лучших игроков. Друзья и знакомые, родители игроков, руководство и спонсоры команды. Каждому надо сделать свой выбор. И в очень редких случаях этот выбор делается из соображений справедливости. А что делать, если справедливость вдруг так и не восторжествует?
Хорошая книжка, читается на одном дыхании.

Вспоминая детство

В детстве родители часто отвозили меня к бабушке в махалю, особенно летом, где я рос со своими дядями и племянниками. Старшего моего дядю звали и зовут Мурад. Он был намного взрослее меня, и я больше общался с младшими дядьками. Помню, когда смотрели видик (а он тогда только появился), они постоянно гоняли меня через двор на кухню то за холодным чаем, то за песочными печенками, которые делала моя бабушка. Мне эта дядявщина страшно не нравилась, но противостоять взрослым не разрешалось. И я все мечтал о том времени, когда подрастут мои племянники, чтобы отыграться на них за все. В итоге, через пару лет, когда они физически и интеллектуально могли выполнять поручения, и я впервые приказал им сходить на кухню, они вдруг просто отказались и продолжали валяться и заниматься ерундой. Отказались и все! Подзатыльники им давать почему-то не разрешалось. Словом, так я и остался в дураках.

Но вернусь к моему старшему дяде. Его отец -- мой дедушка -- всегда казался мне очень строгим, несмотря на то, что он никогда не ругал меня. Я даже не помню, чтобы он повышал на меня голос, но я почему-то все равно боялся его, возможно из-за его взлохмаченных бровей, делавших взгляд более строгим, чем он был на самом деле. Возвращаясь с работы, он сидел на айване (это самая просторная комната в доме с большими окнами, где как правило, встречают гостей) перед включенным телевизором и с газетами, разложенными на хон-тахте (это низкий столик, вокруг которого расстилаются матрасы для сидения с поджатыми под себя ногами) и пил горячий черный чай, наполняя им пиалушку всего на треть, чтобы он не успел остыть. Когда чай в чайнике заканчивался или, если ему было нужно что-то другое, он громко звал "Мурад!" Тут же отзывалась моя бабушка и приносила то, что ему было нужно. И я помню, как всегда удивлялся тому, что мой дядя совершенно не реагировал на суровый зов, демонстрируя свое бесстрашие. Только спустя много лет, мама рассказала мне, что в традиционных узбекских семьях мужчина никогда не обращался к своей жене по имени, а звал ее именем старшего сына. Правда, сейчас наверное уже все поменялось.