stillwhatever (stillwhatever) wrote,
stillwhatever
stillwhatever

Жизнь ставит непростые вопросы

Читая про "застенчивость" френда systemity в школе, я вспомнил про похожий случай из моего школьного детства, связанный с моей "честностью".

У нас был математик, Юрий Осипович, который меня очень любил, во-первых, за то, что я любил математику, а во-вторых, за то, что однажды в сентябре или октябре я решил задачку, которую он задал не по школьному материалу и которую никто не мог решить, несмотря на всевозможные обещания сначала пятерки, потом освобождения от ближайшенй контрольной, потом от всех контрольных в четверти, и т.д. Когда он, разгорячившись, поднял ставку до годовой пятерки, я сообразил, что дальше ничего лучшего уже быть не может, и сообщил ему решение, до которого неожиданно для себя дошел еще во время предложения пятерки в четверти. Юрий Осипович, как и обещал, поставил мне годовую пятерку и теоретически освободил от всех занятий, предполагая все же, что я все равно буду приходить на уроки. И когда я действительно не только приходил, но и писал все контрольные, он, по всей видимости, тогда и полюбил меня окончательно. Впрочем, мне Юрий Осипович тоже всегда нравился и своей справедливостью, и тем, как он преподавал свой предмет.

Так вот, однажды мы решили сорвать урок математики, и одним из активных зачинщиков этого мероприятия был я. Несмотря на свою любовь к этому предмету, я уже тогда еще больше любил участвовать в любых актах гражданского неповиновения.
Во время перемены мы до отказа напихали спичек в замочную скважину, да так, что открыть дверь, не взламывая ее, было уже практически невозможно. Прозвенел звонок, мы все столпились в коридоре у двери в предвкушении хлеба и зрелищ.
Подошел Юрий Осипович своей обычной степенной походкой, оглядел нас поверх очков, неторопливо кивнул в ответ на наше приветствие и начал вставлять ключ в замок. Через пару минут, он понял, что что-то не в порядке с замком, а не с ключом и не с ним самим. Посмотрев в замочную скважину, он все понял, повернулся к нам, сдвинул свои мохнатые густые брови на переносицу и сурово спросил:
«Кто это сделал?»
Мы уже успели стереть улыбки с лиц и широко раскрыв невинные глаза с недоумением поворачивались к стоящим рядом, мол, «Не ты? Точно?».
«Кто видел, как это делали? Отвечайте,негодники!!» - наклонив голову, как носорог, и сверкая глазами из-под бровей, начал уже бушевать математик.
«Абдуллаев!»
«Не знаю, Юриосич. Я пришел, когда все уже стояли здесь».
«Афанасьева!»
«Я не видела, Юрий Осипович».
Перебрав полкласса и выяснив, что каждый пришел, когда все остальные уже стояли у класса, он опустил брови еще ниже, и обвел всех обличительным взглядом:
«Никому я из вас не верю! Ни одному из вас! Никому!... Кроме него», - сказал он и вдруг указал пальцем на меня.
Я понял, что для меня настал момент истины. Мне захотелось броситься к нему и признаться во всем, путаясь в словах и проглатывая окончания от волнения и торопливости. К счастью, я вовремя сумел подавить в себе это безумие, взять себя в руки и ограничиться лишь одним взглядом прямо в глаза любимого преподатвателя, куда я попытался вложить смесь честности, негодования, сочувствия и неотвратимости наказания для виновника, кем бы он ни был, стоит ему только попасться мне в руки.

Тогда же я понял, что перед тем, как участвовать в актах гражданского неповиновения, желательно заранее подумать о личных привязанностях и ответственности и заранее решить, на что я готов буду пойти при самом неблагоприятном варианте развития событий.

Tags: Про жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments