Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Рифмы Басе

Кашин продолжает казаться мне глубокомысленно-бессмысленным:
"И под рифмы Басе политим мы под небом нирваны".

Несмотря на это, его песни неизменно создают легкое романтичное настроение - а нужно ли что-то еще?

Защитник слабых и беззащитных

Один из основных аргументов в защиту государства предполагает, что государство выполняет полезгую функцию в подавлении зла и беззакония и защете слабых и беспомощных. Соответственно, когда-то в далеком будущем человеческое общество, вохможно, сумеет развиться до такого уровня, что инструмент насилия жля поддержания правопорядка окажется ненужным.

Звучит, вроде, логично, но если призадуматься, то понимаешь, что для этого могли бы быть основания, если бы история возникновения государства подтверждала бы это допущение. Однако, в реальности мы видим прямо противополжную картину: государство родилось не для защиты бедных и угнетенных, а в результате агрессии со стороны сильных. И это агрессивная природа государства сохранялась на протяжении всей истории его существования, и использовалась и используется сейчас всеми кто получает к нему доступ. Соответственно, и те "слабые", которых защищает государство, вовсе не слабые, а те, кто получил доступ к аппарату монопольного насилия.

Флешмоб: как я докатился до такой жизни

Подхвачу небольшой флешмоб, начатый jsn о своем приходе к либертарианству.

Для меня основным фактором, наверное, оказалось то, что мне с детства не нравилось делать как все, только потому что "так делают все". Конечно, школьное зомбирование и отсутствие соответствующих по объему "альтернативных" разговоров дома довольно основательно отравили мне мозг идеей родины и патриотизма вплоть до того, что я хотел попасть в афган и даже слагал рифмы из серии: "По двадцать лет тебе и мне, И мы уже не постареем" и так далее.

Тем не менее врожденное стремление к протесту постепенно начало доминировать, заставляя меня совершать довольно бессмысленные, но показательные поступки: отказываться от вступления в комсомол, вызывающе демонстративно игнорировать общественные мероприятия типа ДНД, опротестовывать власть (авторитет) старших, когда считал, что она не подкреплена реальными личными достижениями этих людей и прочую ерунду.

Как-то в разговоре я услышал об альтернативной хронологии. Это стало первым событием в моем познании окружающего мира, когда я начал уже осознанно понимать, что все вокруг устроено совсем не так как я себе представлял и совсем не так, как мне хотелось бы.

Потом на одном из рекламных форумов я познакомился с vinopivets. Читая его дискуссии с "авторитетами" мира исследований и маркетинга, я понял: большинство людей живет в туннеле, построенном внушенными им догмами и даже и не пытается задать себе вопрос о том, действительно ли есть вещи, которые не надо подвергать сомнению.

vinopivets же порекомендовал мне и книжки, которые окончательно завершили формирование моей позиции: "Цель" Голдратта, "ЧД" Мизеса, "Частные деньги" Хайека, "Одураченные случайность." Талеба и главное -- 2 очень важных сайта http://libertarium.ru/ и http://mises.org.

Разобраться же с государством и демократией мне больше всего помог oetar.

Ну вот.
Таким образом, говоря о трансформации, правильно будет сказать, что в своем мировоззренческом развитии я пришел не столько к либертарианству, сколько к скептицизму.

It ain't over till the fat lady sings

Крез, царь Лидии, считался самым богатым человеком своего времени. До сих пор в романских языках существует выражение "богат как Крез", для описания человека с избыточным богатством. Говорят, что его посетил Солон, греческий законодатель, известный своим благородством, моралью, человеколюбием, мудростью, бережливостью и храбростью. Солон не выказал ни малейшего удивления по поводу окружавшего его богатства и роскоши и ни тени восхищения их обладателем. Крез был столь раздражен недостатком произведенного впечатления на именитого гостя, что попытался извлечь из него некоторое прямое подтверждение. И он спросил Солона, знает ли тот более счастливого человека, чем он. Тот указал на человека, который вел благородную жизнь и погиб в сражении. Побуждаемый к дальнейшему, он стал приводить сходные примеры героических, но прерванных жизней, до тех пор, пока Крез, в гневе, не спросил его, разве не он считается счастливейшим из всех. Солон ответил: "Наблюдение многочисленных неудач, которые существуют при всех условиях, запрещает нам наглеть по поводу наших существующих удовольствий или восхищаться счастьем человека, которое может, с течением времени, все же претерпеть изменение. При неопределенности будущего, оно все равно наступит, со всем разнообразием; и только того, кому божество [гарантировало] длительное счастье до конца, мы можем называть счастливым.
<...>
Кстати, история с Крезом имеет другое продолжение. Проиграв битву с персидским царем Киром, он был на грани гибели, когда солдаты собирались его сжечь заживо. Тогда он возопил, что-то типа: "Солон, ты был прав!" (Это тоже легенда, естественно). Кир удивился таким необычным воплям и Крез рассказал ему о предупреждении Солона. Оно так поразило Кира, что тот решил пощадить жизнь Креза, озаботившись превратностями вероятности своей собственной судьбы. В то время люди были склонны к размышлениям.

Был ли Хайнлайн либертарианцем?

Согласно опросу Общества За Индивидуальную Свободу, 1 из 6 либертарианцев-активистов пришли к этому мировоззрению благодаря его книгам.

В либертарианском романе "Луна -- суровая хозяйка" лидер либертарианской революции профессор Bernardo de la Paz очень напомнает даже внешне известного либертарианца 60-70-х Robert LeFevre (не знаю, как транскрибируются эти французские имена), с которым Хайнлайн очень тесно общался в это время.

В реальности же Хайнлайн перепробовал все, и Айзек Азимов, знавший его с середины 30-х гг., был убежден, что личные политические взгляды Хайнлайна были в основном производной от женщины, на которой он был женат в тот период времени.

В любом случае "Луна -- суровая хозяйка" до сих пор считается одним из 4 наиболее влиятельных либертарианских произведений.

Отсюда.
  

Удивительный мир волков

Чем больше читаешь про окружающих нас живых существ, тем больше понимаешь, что поисками инопланетного разума можно заниматься только из-за отсутствия собственного. Ведь достаточно взглянуть на любое известное с детства животное и увидеть, что разумные существа живут бок о бок с нами.

Удивительный рассказ о волках, человека жившего с ними -- Ясона Бадридзе

Потом я еще выяснил, что волки умеют считать - до семи и кратно семи. Им часто приходится решать задачи, состоящие из большого числа множеств, и они это могут. Ну, то есть, найти третью миску в пятом ряду он может легко. Но, если число больше семи, - сбивается…

 


Только одного выгнали переярка. Очень тяжелый у него характер был, все время конфликты какие-то возникали - и выгнали его. Вроде бы агрессивный индивидуум должен стать доминантом. Но если эта агрессивность переходит какую-то грань, то вся социальная система, со всеми низкоранговыми индивидами объединяется и изгоняет его. Это такой механизм, купирующий чрезмерную агрессию. И этот зверь никогда не сможет найти полового партнера. Таким образом, если это ген агрессивности, он иссекается.

А здесь Ясон Бадридзе рассказывает, как сам выращивал волков и приучал их к жизни на воле.
Потрясающий опыт потрясающего человека.
 
Главное, чтобы у них сформировались навыки ориентации в пространстве. Территорию должны знать, на которой будут жить, водопои копытных, тропы основные. Без этого они не смогут охотиться. Дальше надо научить брать след. Допустим, идем, наткнулись на след оленя. У волков четкая реакция - олени очень резко пахнут. Надо их обязательно успокоить - я сам начинаю след изучать, обнюхивать, подскуливаю, подзываю их. Они обязательно подбегут и сделают то же самое. Родители так и обучают их. Если, допустим, след опасный, мать демонстративно обнюхивает - щенки подбегают, тоже обнюхают - и тогда она издает сигнал тревоги. Это такой фыркающий лай. Он у всех волков одинаковый - и у щенков на него врожденная реакция. И все - они врассыпную. К этому следу в жизни не подойдут больше. Лаять я так научился. А звуки, которые они издают, положительно подкрепляя какую-то ситуацию, я изобразить не могу - значит просто за ухом почешу.

 
Через terribleboss

Эссе о насилии

ЭССЕ О НАСИЛИИ

Насилие ведь аргумент не простой: оно в некотором роде есть не один аргумент, а бесконечный ряд их: так, если я введу единицу насилия, то сама эта единица будет 1-м аргументом, двойная мера насилия - 2-м, и т.д. Теперь представь себе упрямца, который не понимает с одной только угрозы применить насилие - "Ну так поймет с его применения! Предъявить ему наш 1-й аргумент". Что же произошло? А то, что упрямец, вынудив применить насилие ("предъявить ему 1-й аргумент - не поймет ли с него"), увеличил количество насилия в мире. Так это хорошо, если он понял с первого же аргумента, а если нет? У насилия ж не только аргумент No 1 - есть и No 2. И если не понявший аргумента No 1, понял аргумент No 2 (назовем его 1/2-уступчивым), то он тем, что понял с двойной меры насилия, оправдал применение этой двойной меры. Он поднял уровень насилия вдвое и оправдал такое поднятие: насилие достигло цели, насилие празднует победу. 1/3 уступчивый ("герой какой выискался!") повышает меру насилия втрое и уступает с достоинством этой тройной мере, - насилие торжествует. Итак, 1/100-уступчивый (т.е. сдающийся насилию в 100 раз большему, чем среднее) повышает уровень насилия в 100 раз и оправдывает - в глазах насилия - такое повышение достигнутым результатом! Вспомни сказки!!! Ведь герою надо пройти череду все возрастающих угроз (а то и череду все возрастающих испытаний) не поддавшись ни одной из них. Если он - даже пройдя испытания весьма высокого ранга - не выдерживает очередного, то все прошлое ему не засчитывается, и "герой" обращается в черный камень. Секрет насилия в том, что нельзя поддаваться никакой мере его! Оно просит чистого нуля уступчивости. Ну так и надо ему дать этот ноль уступчивости.
Только тогда оно отступает: само начинает понимать - после опыта с неким конечным номером -- что под насилие попал герой, и на нем никакой из аргументов насилия не пройдет, никакая мера насилия его не убедит. Тайна насилия ведома герою: только ноль уступчивости заставит насилие сдаться, заставит отказаться от насилия как такового, от всех ступеней его.

В сказке героя ждет лампа Алладина, в жизни его ждет аргументация словами, к которой он заставил перейти мир своим непониманием доводов насилия с каким угодно высоким номером. Поэтому насилие, достигнув довольно высокой ступени, бросается вниз и обращается в чистый ноль.

Вазиф, 31 августа 1984 года.
Чистопольская тюрьма.
(Из письма Светлане Балашовой).


Спасибо thai_thai

Как уничтожить бедность

Эрнандо де Сото "Загадка капитала. Почему капитализм торжествует на Западе и терпит поражение во всем остальном мире".

Интересное исследование стран третьего мира, напрочь разрушающее мифы о том, что 1) существуют какие-то генетические или культурные отличия между "цивилизованными" странами и остальными и 2) можно вытянуть страну из бедности гуманитарной помощью.

Вот небольшая цитата из книги:

По нашим расчетам, совокупная стоимость недвижимости, используемой бедняками стран третьего мира и бывшего соцлагеря и не являющейся их легальной собственностью, составляет не менее 9,3 триллионов долларов.

Над этой величиной стоит поразмыслить: 9,3 триллиона долларов -- это примерно вдвое больше, чем сумма циркулирующих в хозяйственном обороте всего мира долларов США. Она примерно равна стоимости всех компаний, акции которых имеют хождение на 20 крупнейших фондовых рынках мира... Она более чем в 20 раз превышает сумму прямых иностранных инвестиций в страны третьего мира и бывшего соцлагеря за период 1989-1999 гг., в 46 раз -- сумму кредитов Мирового банка за три последних десятилетия, и в 93 раза -- сумму экономической помощи, предоставленной развитыми странами третьему миру за тот же период времени.

 

В связи с этим вспоминается история, рассказанная мне товарищем пару дней назад. Он купил в каком-то богом забытом уголке Узбекистана кинотеатр, чтобы сделать из него казино, поскольку этот городок находился всего в нескольких десятках километров от двух соседних стран -- Казахстана и Таджикистана.

Пару месяцев спустя в области поменялся хаким (губернатор). Первое, что сделал новый хаким, -- собрал ведущих предпринимателей области. На собрании он сообщил им, что он решил вывести область в передовые, а для этого необходимо обустроить ее спортивно-культурно-торговыми заведениями, а также привести в порядок дороги и прочую инфраструктуру. "Ака, не вопрос! -- сказал мой товарищ. -- Только дайте нам гарантию, что вы сможете остаться в этом кабинете не менее, чем на 3 года".

Хаким гарантий давать не стал, но это в принципе неважно. Эта история показывает, что если предприниматель третьего мира видят хоть какую-то возможность заработать прибыль, он готов идти на такие риски, которые западному бизнесмену и в страшном сне не приснятся.
 

Воннегут

Все эти годы знакомые меня часто спрашивали, над чем я работаю, и я обычно отвечал, что главная моя работа — книга о Дрездене.
Так я ответил и Гаррисону Старру, кинорежиссеру, а он поднял брови и спросил:
— Книга антивоенная?
— Да, — сказал я, — похоже на то.
— А знаете, что я говорю людям, когда слышу, что они пишут антивоенные книжки?
— Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар?
— Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку

Америка — богатейшая страна мира, но народ Америки по большей части беден, и бедных американцев учат ненавидеть себя за это.

Негритянский джазовый пианист Фэтс Уоллер придумал фразу, которую выкрикивал каждый раз, когда разыгрывался — в такие моменты казалось, что на свете нет ничего прекраснее и веселее его музыки. Вот что он выкрикивал: «Пристрелите меня кто-нибудь, пока я счастлив!»

Он говорил о простых вещах, не о каких-то там свершениях: вот ты пьешь лимонад в тени в жаркий полдень, или учуял запах хлеба из соседней булочной, или ловишь рыбу и тебе не важно, поймаешь ты что-нибудь или нет, или когда слышишь, как за соседней дверью кто-то хорошо играет на пианино.
       Дядя Алекс убеждал меня, что в такие моменты — их еще называют откровениями — надо говорить: «Если это не прекрасно, то что же?»
  
Например, «Доктор Шаденфрейд» никакой не фантастический рассказ, разве только для кого-то, настолько лишенного чувства юмора, что он считает психиатрию наукой.
 
В этом рассказе Килгор назвал войну, в которую воевал — а я тоже в нее воевал, — так: «Вторая неудачная попытка западной цивилизации покончить с собой». Он так ее называл и в разговорах, а однажды, в разговоре со мной, добавил: «Если в первый раз у вас не получилось, то обязательно пробуйте еще раз».
 
Кто, например, поверит Килгору Трауту, когда прочтет следующий отрывок из его книги «Десять лет на автопилоте»: «В Солнечной системе есть планета, где живут просто ужасающие ослы. Миллион лет кряду они не могли догадаться, что у их планеты есть вторая половина. Они узнали об этом всего пятьсот лет назад! Каких-то несчастных пятьсот лет назад! А они еще величают себя Homo sapiens, человек разумный.
       Нет-нет, погодите-ка! Вы говорите «ужасающие ослы»? Я вам еще не таких покажу. Народ на второй половине планеты не знал, что такое алфавит! Когда ужасающие ослы с первой половины их нашли, те еще не изобрели колесо!» Мистер Траут, хватит!
       Кажется, главной мишенью для Траута служат американские аборигены.
       По моему мнению, Траут далек от мысли очередной раз унизить наших аборигенов. Я думаю, он ставит — возможно, чересчур тонко — вопрос о том, в самом ли деле великие открытия, как, например, открытие существования другого полушария или открытие атомной энергии, делают людей счастливее, чем они были прежде.
 
В своих выступлениях я говорю о врожденных талантах: «Если вы отправляетесь в большой город, а университет — это большой город, вы непременно встретите Вольфганга Амадея Моцарта. Сидите дома, сидите дома». Другими словами. Не важно, что та или иная подрастающая личность думает о том, что он или она умеет делать. Он или она рано или поздно столкнется с человеком, который, что называется, отымеет его или ее.
 
По словам Фреда, команда парней вроде нас пошла охотиться на оленей и американских лосей в Канаде. Кто-то должен был готовить еду, иначе бы они умерли с голоду. Они тянули соломинки, чтобы узнать, кто же будет готовить, пока остальные будут с утра до вечера охотиться. Чтобы сразу стало все ясно, Фред сказал, что короткая соломинка досталась отцу.
       Охотники договорились, что тот, кто скажет хоть слово против отцовской стряпни, сам станет поваром. Поэтому отец готовил все хуже и хуже, пока остальные прекрасно проводили время в лесу. Но, насколько бы противен ни был ужин, охотники его нахваливали и аплодировали отцу.
       Когда однажды утром они ушли, отец нашел кучку свежего лосиного дерьма. Он пожарил его на моторном масле и подал в тот вечер в качестве пирожков на пару.
       Первый, кто их попробовал, сразу же сплюнул. Он просто не мог иначе. Он пролепетал: «О господи! На вкус это лосиное дерьмо, жаренное на моторном масле!»
       Но затем добавил: «Но приготовлено отлично, отлично!»
 
Вопрос: Что это за белое вещество в птичьем дерьме?
Ответ: Это тоже птичье дерьмо.
 
Но Дадли Принс по-прежнему стоял как истукан, все еще полагая, что если он пошевелится, то снова окажется в тюрьме.
       Траут снова обратился к нему: «Очнись! Очнись! У тебя снова есть свобода воли, а надо столько сделать!» В таком вот роде.
       Ноль эффекта.
       Тут на Траута снизошло вдохновение. Вместо того чтобы рекламировать свободу воли, в которую он сам не верил, он сказал вот что: «Ты был болен! Теперь ты снова здоров. Ты был очень болен! Теперь ты снова в порядке».
       Эта мантра сработала.
       Траут мог бы стать великим рекламным агентом. То же самое говорили об Иисусе Христе. Основой любой рекламной кампании служит обещание, в которое можно поверить. Иисус обещал лучшую жизнь после смерти. Траут обещал то же самое здесь и сейчас.
       Дадли Принс начал медленно превращаться из истукана в человека. Траут помогал ему в этом, советуя сгибать руки и ноги, высовывать язык, качать головой и так далее.
 
Я слишком ленив, чтобы привести точную цитату, но английский астроном Фред Хойл сказал что-то вроде того, что вера в дарвиновскую теорию эволюции мало отличается от веры в то, что если на заводском складе поднимется ураган, то из летающих в воздухе запчастей может сам собой собраться «Боинг747».
       Не важно, как уж там с теорией эволюции, но скажу вам, что жирафы и носороги выглядят по-дурацки.
 
Что важно, так это то, что днем 13 февраля 2001 года Килгор Траут излечил Дадли Принса от посткатаклизменной апатии. Траут пытался заставить его сказать хоть что-нибудь, хотя бы что-нибудь бессмысленное. Траут предложил ему попытаться сказать «Я клянусь в верности флагу» или еще что-нибудь, чтобы Дадли смог убедиться, что его судьба снова у него в руках.
       Поначалу у Принса заплетался язык. Он не стал клясться в верности флагу, он дал понять, что пытается разобраться в том, что сказал ему Траут за последние минуты. Дадли сказал: «Ты говорил, что у меня что-то есть».
       «Ты был болен, но теперь ты снова в порядке, и надо столько сделать», — сказал Траут.
       «Нет, до этого, — сказал Принс. — Ты говорил, что у меня что-то есть».
       «Забудь об этом, — сказал Траут. — Я был не в себе. Это не важно».
       «Я все-таки хочу знать, что такое у меня есть», — сказал Принс.
       «Я сказал, что теперь у тебя снова есть свобода воли», — сказал Траут.
       «Свобода воли, свобода воли, свобода воли, — повторил Принс со странным изумлением на лице. — Я все пытался понять, что у меня такое есть. Теперь я знаю, как это называется».
       «Пожалуйста, забудь о том, что я сказал, — сказал Траут. — Надо спасать людей!»
       «Знаешь, что я попрошу тебя сделать с этой свободой воли?» — спросил Принс.
       «Нет», — ответил Траут.
       «Засунь ее себе в задницу», — сказал Принс.
 
Пациенты первооткрывателя психоанализа Фрейда во время сеанса лежали на кушетке. Все без исключения современные школы психоанализа бережно хранят эту традицию.
 
А есть люди, которые от рождения могут лучше других петь, или танцевать, или разбираться в звездах, или делать фокусы, или в политике многого достичь, в спорте и так далее.
       Думаю, так повелось еще с тех времен, когда люди жили небольшими группами, состоящими из близких родственников, — человек по пятьдесят-сто, не больше. А эволюция, или Бог, или не знаю что, генетически регулировали порядок вещей так, чтобы сохранить и поддержать эти семьи, чтобы вечерами у огня один рассказывал истории, другой делал на стенах пещеры рисунки, а еще кто-то отличался храбростью, и тому подобное.
       Так я думаю. А теперь, конечно, подобный уклад совершенно не имеет смысла, ведь из-за прессы, радио, телевидения, спутников и всего прочего, умеренные способности обесценились. Человек, имеющий умеренные способности в какой-то области, тысячу лет назад был бы для общества сокровищем, а сейчас ему со своими талантами делать нечего, и приходится заняться чем-то другим, так как из-за современных средств коммуникации он вынужден ежедневно вступать в соревнование с мировыми чемпионами.
       Сейчас для всей планеты достаточно десятка чемпионов в каждой области, где требуются человеческие дарования. Человеку, у которого умеренные способности, лучше их держать при себе, в рукаве, так сказать, пока он или она не напьются где-нибудь на свадьбе и не спляшут чечетку на кофейном столике, подражая Фреду Астору и Джинджер Роджерс. Мы и название придумали для таких людей — эксгибиционисты.
       И как же мы вознаграждаем такого эксгибициониста? На следующее утро мы говорим ему:
       — Ну и ну! Набрался же ты вчера вечером!
 
Великая депрессия продолжалась, вокзал и улицы кишели бездомными, так же как и сейчас. Газеты рассказывали об уволенных рабочих, идущих с молотка фермах, обанкротившихся банках, так же как и сейчас. Изменилось, по-моему, только то, что сейчас, благодаря телевидению, Великую депрессию можно скрыть. Можно скрыть даже третью мировую войну.
 
       — Как ты думаешь, что такое любовь? — спросила она.
       — Да я не знаю.
       — Тогда знай, что лучшее в любви — бродить вот так и радоваться всему вокруг. Если ничего другого у тебя не будет, жалеть нечего.